Подготовить собаку к показу на выставках – это целое искусство. Таких специалистов называют хендлеры, одним из ярких представителей которых является Анастасия Андреева. Она не обещает сделать чемпиона из любой собаки, не любит случайных решений и считает, что отвечает не только за победы, но и за будущее породы.
На выставке хендлеру хватает двух-трех минут, чтобы показать собаку эксперту. Но в разговоре с Анастасией Андреевой быстро становится ясно: ее работа не про эффектную пробежку по рингу. Она говорит о биомеханике, психике, племенной ответственности и команде специалистов. На вопрос о сроках подготовки отвечает: «Зависит от собаки». А на вопрос, можно ли исправить анатомический недостаток красивым показом, — коротко: «Нет».
В разговоре с корреспондентом «Обозреватель.Врн» хендлер рассказала о том, как увлечение превратилось в профессию, почему победа не всегда показатель качества и что приносит ей настоящее удовольствие.
От семейного сеттера до чемпионата мира
— Вы помните, когда впервые оказались на выставке собак?
— Собаки у нас были всегда. Когда я родилась, в семье уже жил ирландский сеттер. Раньше выставки проводили в парках, на открытых площадках: можно было просто идти мимо и увидеть собак в ринге. Я с детства знала, что такое выставка. Маленькой мне даже давали пробежать с нашей собакой. Но тогда это были прежде всего племенные мероприятия: собаки получали оценки, допуски в разведение. Сейчас выставка — это шоу, совершенно другая история.
— Когда захотелось не просто участвовать, а самой профессионально показывать собак?
— В 2008 году мы купили первую американскую акиту. Заводчица настояла, чтобы мы ходили на выставки. После первой я поняла: хочу сама максимально красиво, максимально правильно демонстрировать свою собаку. Изначально это было для себя. Потом я начала нанимать преподавателей, изучать литературу, анатомию, смотреть, как работают другие. А на площадке были знакомые с ретривером, с амстаффом. Они предложили: попробуй показать наших собак. Так появились первые чужие собаки. Никакого резкого перехода из хобби в профессию не было. Все происходило абсолютно плавно.
— Родные сразу отнеслись к этому серьёзно?
— Нет. Родители были против. Я по образованию юрист. И они не понимали: зачем с собачками бегать? Несерьезно. Сейчас, конечно, поддерживают.
— А в какой момент стало понятно, что вы уже вышли на серьезный профессиональный уровень?
— В 2016 году я впервые приехала на чемпионат мира в Москве. И мы привезли домой трёх чемпионов мира. Это были и клиентские собаки, и моя личная. То есть уже тогда были такие результаты.
Две минуты на показ — и вся работа за кадром
— Зритель видит, как вы пробежали с собакой, поставили ее в стойку — и все. А что остается за кадром?
— В финале у тебя есть две-три минуты, чтобы продемонстрировать идеальную собаку и выиграть. А все остальное — огромная работа: фитнес, груминг, питание, ветеринарное обслуживание, поездки. Ко мне собаки приезжают на полноценную подготовку к крупным и рейтинговым выставкам. Мы работаем с мышцами, со связками, подбираем питание. От него зависит и шерсть, и мышечный тонус, и общий внешний вид. Нужно подобрать косметику именно под породу. И обязательно учитывать эмоциональное состояние. Эти собаки работают. Они профессиональные спортсмены, поэтому нагрузки должны быть соразмерны отдыху. Нельзя бесконечно тренировать собаку и ждать, что она будет хорошо показываться.
— Когда к вам впервые приводят собаку, вы сначала ее оцениваете или сразу начинаете заниматься?
— Сразу начинаем работать. Потому что только в процессе и узнаешь, как собака себя проявляет. На одном покрытии она может двигаться одним образом, на другом — совершенно иначе. Есть собаки, которые видят полосочки на полу, и это уже влияет на их поведение. Или подбегают к барьеру, замечают полоску — и отвлекаются. Такие вещи нельзя выяснить заранее по описанию владельца. Их узнаешь в работе, а потом уже подбираешь подход.
— Вы берете собак к себе на проживание. Как определяете срок подготовки?
— Зависит от собаки. От ее физического состояния, эмоционального состояния, от выставки, к которой готовимся. Сейчас мне присылают собак из других городов. Мы с владельцем договариваемся о шоу-периоде: собака живет у меня, готовится, выставляется, потом возвращается домой. Кому-то удобнее приезжать на занятия. Здесь нет одного срока, который подошёл бы всем.
«В зале — как швейцарские часы. На выставке — стресс»
— Какая собака была самой сложной за вашу практику?
— Она у меня сейчас есть. Итальянский кане-корсо. Сложность — в психике. Он пугливый. Изначально вообще не хотел общаться с человеком, ему было очень некомфортно. Сейчас в зале он работает как швейцарские часы. Правда, очень круто работает. Мы нашли подход. Но именно на выставке он до сих пор испытывает стресс и выдает не то, что я от него прошу. Это две совершенно разные ситуации: работа в знакомом зале и работа в выставочной обстановке.
— А какие сложности заставляют вас вообще отказаться от работы с собакой?
— Самая большая сложность — плохая психика и больная анатомия. Дисплазия тазобедренных или локтевых суставов, аномалии развития. У меня была собака с очень серьёзными особенностями строения. Это уже вопрос не красивой стойки, а здоровья животного. Я отказываю собакам с серьезными физическими недостатками. Мы не должны забывать, для чего существуют выставки: чтобы определять лучших представителей породы, достойных идти в разведение.
— А если собака здорова, но у нее есть недостатки экстерьера, хороший хендлер способен их исправить?
— Исправить — нет. Допустим, у собаки короткое плечо. Я могу создать определенный внешний обман, где-то добавить мышц, показать ее так, чтобы недостаток был менее заметен. Но качество собаки не изменится. И в разведении ничего не изменится: она как была с коротким плечом, так и будет его передавать. При этом идеальных собак не бывает. Нужно видеть общую целостность. Какие-то недостатки можно простить, а какие-то моменты — табу.
Хороший показ не гарантирует победы
— Получается, победа — это прежде всего мастерство хендлера?
— Это результат всей команды. Не всегда я сама грумер конкретной собаки. Бывает, она работает с другим грумером, живет у владельца. Тогда питание, ежедневная нагрузка — ответственность владельца. Внешний вид — работа грумера. Ветеринарное обслуживание — другого специалиста. Все это складывается в результат. Нельзя сказать: вот один хендлер пришел и собака победила. Это успех многих людей. Просто зритель видит только того, кто вышел в ринг.
— А случалось на выставках что-то, что действительно могло вас шокировать?
— На недавней выставке собака перед рингом серьезно покусала хендлера, повредила ей руки. Это прямо свежая история. Причина, на мой взгляд, — неправильное воспитание. Вообще такие случаи нечасты: большинство собак на выставках вполне воспитанные. Но бывает и такое.
— Как отличить профессионального хендлера от человека, который просто умеет провести собаку по рингу?
— Я бы сказала, отличие в знаниях. Есть люди, которые просто не хотят учиться. Нужно чувствовать собаку, уметь с ней общаться, знать биомеханику, психологию, основы высшей нервной деятельности, стандарты пород, историю происхождения, какие предки участвовали в выведении породы. Все это влияет на подготовку. Хендлеру приходится изучать и анатомию, и часть ветеринарной науки. При этом у нас нет единой обязательной системы профессионального образования, поэтому нужна еще и насмотренность. Одну собаку можно поставить криво, а можно ровно. В обоих случаях рядом с ней будет стоять человек, называющий себя хендлером. Но разница видна.
«Не хочу портить племенное разведение»
— Часто говорят, что на выставке выигрывает не лучшая собака, а лучший показ. Это правда?
— Должно быть все комплексно. Бывает, владелец выигрывает с ужасным показом — но у него действительно красивая собака. А бывает, топ-хендлер выводит суперкрасивую собаку и не выигрывает. Это очень большой, дискуссионный вопрос, в котором существуем много тонкостей, поэтому нельзя дать один ответ на все случаи.
— А с решениями экспертов вы часто не согласны?
— Конечно. Таких примеров на каждой выставке очень много. Чаще всего вопросы к оценке экстерьера. Вот, например, есть эксперты, которые боятся трогать собак руками. А без мануального осмотра можно очень многого не увидеть, не составить полную картину анатомии. Нужно уметь читать стандарты, следить за внутрипородными типами. Это тоже огромная работа. Среди экспертов есть профессионалы, которые постоянно развиваются, а есть те, кто когда-то создал репутацию и на этом остановился. Как и в любой сфере.
— Насколько сильна конкуренция в российском хендлинге?
— Конкуренция в нашем деле очень серьезная. У нас в стране огромное количество профессиональных хендлеров высокого уровня, которые работают даже в Америке. Много грамотных, самоотверженных заводчиков, для которых это не просто бизнес, а любовь к породе, желание сохранить правильную анатомию, породную психику, эстетику. Но, конечно, есть и разведенцы, которые считают, что кинология — это только деньги. Я их даже заводчиками не называю.
— Что вы делаете, если владелец хочет выставлять собаку, а вы как специалист не видите перспектив?
— Я честно об этом сообщаю. Дальше человек может найти другого хендлера: предложений на рынке достаточно. Но я считаю, что несу ответственность за будущее пород, с которыми выхожу в ринг. У меня есть репутация, и я категорически не хочу портить племенное разведение. Бывают собаки с недостатками, которых я беру на выставки. Они даже выигрывают. Но тогда мы строго договариваемся с владельцем, что собака не пойдет в разведение. Если человек хочет такое хобби для себя и своей собаки — я могу помочь только при этом условии.
— Есть методы подготовки, которыми вы не пользуетесь?
— Например, кликером. По мне это бесполезное мероприятие именно в моей работе. Это устройство издает щелчок — маркер для собаки. Но у тебя занята рука, а мне проще издать свой звук, который я смогу воспроизвести в ринге. Строгий ошейник в хендлинге тоже считаю ненужным. Я вообще стараюсь не брать агрессивных собак. Но если животное действительно представляет угрозу для человека, конечно, я буду защищаться. Ситуации бывают разные.
«Настоящий кайф — когда собаку не нужно лепить»
— Почему стоимость подготовки у разных собак так отличается?
— Потому что объем работы разный. Груминг английского сеттера и американской акиты — это разное время, косметика, техника. У сеттера много работы с шерстью, стрижкой, обработкой. Русский черный терьер может потребовать еще больше времени и средств. Поэтому назвать одну стоимость для всех невозможно.
— Насколько востребована ваша работа именно в Воронеже?
— Черноземье — очень сильный регион по уровню кинологии. В Воронеже живут сильные собаки, которые выигрывают на крупнейших выставках страны. Поэтому хорошие хендлеры всегда нужны.
— Бывали случаи, когда вы неожиданно меняли подход к работе после победы или поражения?
— У меня все планомерно, без резкости. Я беру собаку и понимаю, на что рассчитываю, что могу. Максимально трезво оцениваю свои возможности и возможности собаки. Ложных обещаний, ложных надежд никому не даю. Если я что-то сказала — значит, отвечаю за это. Мы работаем на определенный результат. А больше всего мне нравится, когда приходит просто красивая собака и мне не нужно с ней сильно работать. Вот это настоящий кайф. На прошлой неделе пришел амстафф — великолепная собака с идеальной психикой, прекрасной анатомией. Мы позанимались один раз, и я сказала: идем на выставку. Такое бывает редко. Обычно видишь, что нужно корректировать в движениях, над чем работать. А здесь не надо лепить собаку, а заниматься только хендлингом — просто демонстрировать ее. Это показатель высокого уровня разведения.
Пабло и Арабика: молодые участники большого шоу
На встречу Анастасия пришла с двумя английскими сеттерами из питомника Laksherey. Арабика — светлая, с мелким крапом; Пабло — с более крупными рыжими пятнами. Пока мы говорили о дисциплине и выставочной подготовке, Пабло постепенно терял терпение: пытался общаться, обниматься и интересовался всем вокруг. Анастасия то и дело спокойно возвращала его к порядку. В этой сцене строгая профессиональная речь неожиданно соседствовала с очень домашними замечаниями в адрес собаки.
— Расскажите о Пабло.
— Это мой личный пес, ему девять месяцев. Он сын Laksherey Exclusive Ginger — юного чемпиона мира и вице-чемпиона Европы. Пабло выставляется с трех месяцев, становился лучшим беби и лучшим щенком. Недавно впервые выступил в юниорском классе и получил высокие результаты.
— А Арабика — тоже ваша собака?
— Нет, Арабика тоже из питомника Laksherey, но она приехала ко мне на подготовку. Мы познакомились на выставке «Россия» в этом году. Во второй день она выиграла лучшего представителя породы, и заводчица доверила мне вывести ее в конкурс группы. Мы заняли третье место. Это очень серьезный результат: некоторые люди мечтают о таком всю жизнь. Арабика молодая, на той выставке ей еще не было полутора лет. Сейчас она готовится у меня к рейтинговой выставке и к «Евразии». Хотим показать еще более высокие результаты.
Анастасия Андреева не обещает быстрых чудес и не ищет драматичных историй там, где видит последовательную работу. Она может долго объяснять, почему одной собаке требуется несколько месяцев подготовки, а другой достаточно одного занятия. И так же спокойно отказывается от того, что считает неправильным. За выставочными розетками для нее стоит не только красивый показ, но и качество разведения, здоровье и психика собак — вещи, которые не исправить одной удачной стойкой.
Екатерина Ковьяр