Держали ли вы когда-нибудь в руках маскировочную сеть для фронта? Видели – точно. Но мало кто прикладывал руку к ее созданию. При этом десятки женщин в Воронеже тратят свои вечера, пенсии и здоровье на то, чтобы сплести сеть, чья жизнь – не продлится дольше трех недель.
Каждый узел здесь – молитва. Каждый лоскут – надежда. Что же держит всех этих женщин здесь, в тесной комнате в Советском районе Воронежа, когда за окном лето, дачи, внуки, а впереди неизвестность? В поисках ответа корреспондент «Обозреватель.Врн» отправилась в мастерскую, где женщины не просто вяжут узлы, а спасают жизни.
«Разгружает голову»
На торце старой девятиэтажки висит скромный лист формата А4: «Мастерская «сети для фронта». Внутри несколько комнат, в самой дальней разворачивается основное действие. Три деревянных рамы, на них накинуты сети, в которые вплетают лоскутки – так обычная сетка для футбольных ворот превращается в маскировочную.
Как объясняют мастерицы, сети бывают двух видов: одни плетут длинными лентами, другие – короткими «галстуками». Время изготовления зависит от количества людей: если за раму садятся несколько человек, дело идет быстрее. Но в одиночку плести долго и тяжело.
Одна из умелиц, Ольга, рассказывает, что пришла сюда прошлой весной по приглашению соседки. Сначала она ходила в другую организацию, которую нашла в интернете, но потом решила перебраться сюда. На вопрос, почему решила заняться помощи фронту, Ольга отвечает просто.
– Имею свободное время и желание помочь.
Материалы в коробках – разных цветов. Женщины объясняют: главное – чтобы они подходили под местность. Летом – зеленые, зимой – серые и белые, если снег часто идет. Все зависит от направления и сезона.
В этот момент в комнату заходит мужчина – слишком открытый, слишком улыбчивый.
– Женя, ты без мамы пришел? – окликает его мастерица.
Оказывается, Жене 45 лет. Он приходит каждый день, угощает всех конфетами, читает стихи, выносит мусор. Сегодня мама приболела, но он все равно здесь.
Женя подходит и протягивает конфету. Слегка удивляюсь, но конфету принимаю с благодарностью. И с улыбкой он идет дальше – к следующей мастерице. Смотрю ему вслед и ловлю себя на мысли, что эти женщины здесь не только сети плетут. Они создают пространство, в котором есть место каждому.
Пока ждем Анастасию, мастерицы уговаривают меня попробовать самой повязать так называемые «галстучки» на сети.
– Надо обязательно попробовать, своими руками все потрогать.
Сажусь за рамку, беру в руки ленту. Женщины показывают: узлы завязывают снизу вверх, цвета чередуют через ячейку. В «галстучке» есть небольшое вертикальное отверстие, через которое ты проталкиваешь ткань, и он завязывается на углу сети.
Это оказывается медитативно и не так сложно. Рядом рамка для ленточного метода – выглядит хитрее, но, думаю, и к нему можно приноровиться.
– Это занятие совершенно не загружает голову. Даже наоборот, разгружает, – произносит женщина за другой рамкой.
У мастерской свой ритм. Днем приходят одни, вечером другие. Есть Оксана, которую зовут «Ночной Феей» – ее свет горит и в одиннадцать вечера, и в полночь. Так ей удобно. Мужчины тоже есть, но они чаще занимаются нарезкой дома – среди женских разговоров им, говорят, не так интересно. При этом от ножниц у них руки в кровь – все в мозолях.
«Началось с храма»: как работает конвейер милосердия
Пока разбираюсь с «галстучками» в комнату заходит Анастасия – организатор, закупщик, логист, а иногда все и сразу.
– В связи с началом СВО, – начинает она, усаживаясь напротив, – много откуда приходила информация, что ребятам очень нужны сети. Поэтому мы с мужем решились попробовать.
Она рассказывает, что они с супругом – прихожане Троицкого храма. Настоятель дал свое благословение на эту деятельность. Анастасия написала объявление в группе храма в WhatsApp: «Приносите вещи защитных цветов, будем пробовать плести». Люди понесли старые рубашки, простыни, куртки. Никто не знал, как правильно, но начали. Потом приехали девчонки из другой группы, показали, как крепить основу, дали первые сети на пробу.
Так все и закрутилось. Сейчас костяк – прихожане Троицкого храма, но география давно переросла один приход. Филиалы есть, например, в храме в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница» у детской больницы на Ломоносова, в Татьянинском храме на Ушинского.
Несколько сетей за учебный год делают школы, детский сад помогает финансово. Деревянные рамы смастерил муж Анастасии с детьми. Надомницы, кому не добраться до мастерской, режут ленты дома, шьют дождевики, вяжут носки и балаклавы, цепляют сеть за гладильную доску или шведскую стенку – лишь бы кусок сети был перед глазами.
Анастасия подчеркивает: работают на одном дыхании, без бюрократии. У них 120 человек в общей группе, а точки по всему городу. Сети же собирают здесь и отправляют на фронт. Конкретных подопечных нет, помогают всем по линии боевого соприкосновения. В организации стараются отправлять минимум по десять сетей, но все зависит от заказов и логистики. Если ребятам срочно нужно – сдвигают другие заказы.
На вопрос о финансировании Анастасия отвечает прямо: кто плетет – тот и жертвует. Иногда помогают депутаты или бизнесмены, но редко. Военные пенсионеры что-то приносят, но в основном – все на своих плечах.
– У нас есть две сестры. У обеих сыновья на фронте, у одной еще и зять. К сожалению, у одной из них единственный сын погиб, а у другой – зять, а сын продолжает воевать, – делится Анастасия – Но таких историй немного, большинство ходят из чувства ответственности.
Спрашиваю, сколько времени уходит на одну сеть?
– Если за рамку садятся восемь человек и нарезка готова, то за два-два с половиной часа можно управиться. Но есть асы – у них прямо на глазах площадь заполняется.
Процесс отлажен, как конвейер: кто-то режет, кто-то плетет. Обмениваются с другими волонтерскими группами. Забирают ткань на завод, где шьют пододеяльники для антитепловизионных экранов. Организация работает через людей: соседка сказала подруге, подруга – коллеге. Так по цепочке собирается этот тыл.
Вязаные чебурашки и «революционные» трусы
Помощь не ограничивается маскировкой. Анастасия упоминает женщину, у которой аллергия на ткань, но она все равно рвется помогать – вяжет небольших чебурашек, лисичек, котиков.
– Я даже не знаю, что важнее, – признается она. – И сети нужны, и нижнее белье, и чай попить, и брелоки и письма для моральной поддержки.
В соседней комнате Алла и Татьяна занимаются антитепловизионными одеялами. Там же мне показывают целую кипу ярких трусов с рисунками.
– Мы сами шьем, – улыбается Алла. – Один раз ребята спорили, кому красные – революционные – достанутся.
Также делают сухие души. Галя покупает специальную смесь для лежачих больных, пропитывает ткань, фасует по пакетикам. В дело идут и старые простыни, которые приносят люди. Ничего не выбрасывается.
Ниночка шьет «леших» – маскировочные костюмы для снайперов. Людмила – бывшая учительница математики и бабушка семерых внуков – на даче кроит дождевики. Аллочка нарезает заготовки. Если где-то звено провисает – встает все. Но такое случается редко. Каждый день кто-то да есть.
Под одеялом – спасение
Анастасия ведет меня в соседнюю комнату. За столом Алла и Татьяна собирают антитепловизионные одеяла.
– Вот такие экранчики, – показывает Анастасия, – Они подходят для укрытия любых объектов, излучающих тепло. Особенно хорошо от беспилотников защищают.
Заготовки – стандартные пододеяльники – шьют на одном районном предприятии. Елена Васильевна организовала там производство: поставили столы, купили машинки, сотрудницы в свободное время шьют. Алла и Татьяна вставляют внутрь утеплитель – тот самый, который обычно для бань используют, и зашивают отверстие.
– Когда мы только начали делать эти одеяла, я в них не верила, – вспоминает Татьяна. – А потом однажды приехали бойцы и рассказали, что каждую ночь дроны летают, обстреливают. Тогда мы дали им несколько одеял. Командир потом передал, что за ночь ни одного двухсотого и трехсотого не было. Благодаря этим одеялкам. Слышишь такие истории – и хочется тут день и ночь быть, лишь бы спасти ребят.
Семь рулонов утеплителя уходит за неделю. Из одного рулона получается 12 экранов, за неделю – 84 штуки. Ткани покупают на 35 тысяч, утеплителя – на 10 тысяч. Опять же на пожертвования. При этом женщины ничего не выбрасывают – обрезки склеивают и используют дальше. Сетями укрывают практически все, а одеялами – только то, что излучает тепло. Женские руки и простая физика обманывают тепловизоры.
Бесконечность, которой нет конца и края
Анастасия рассказывает про помещение. Оно принадлежит одной общественной организации. Они арендуют эту комнату, платят за электричество. И люди из этой организации тоже трудятся здесь, помогают, чем могут.
Сначала все ютились в коридоре с двумя рамками, но людей стало так много, что места стало не хватать. Тогда они попросились в большую комнату, и руководитель пошел навстречу.
– Я повесила объявление в храме, – вспоминает Анастасия, – и год телефон не выключался. Звонили, спрашивали, что приносить, как резать, как плести. Были и те, кто говорил, что мы делаем неправильно, что сети могут демаскировать бойцов. Проверяли на тепловизоре и приборах ночного видения – ничего не светится. Сети, конечно, не панацея. Сейчас беспилотники, искусственный интеллект. Но маскироваться все равно нужно.
Мы возвращаемся в главную комнату. Анастасия задумчиво смотрит на стену, увешанную грамотами и благодарственными письмами от бойцов, командиров частей. Их столько, что места уже не хватает.
– Здесь не только для нас. Я прошу, чтобы писали на скоропослушниц, Троицкий храм, управу Советского района, налоговую и других. Потому что все однажды закончится и мы разойдемся, а у них грамоты останутся, – поясняет Анастасия
Признается: сейчас наваливается усталость. Сначала были подъем, пробы, новые техники. Потом втянулись. А сейчас – бесконечность, которой нет конца и края. При этом средняя жизнь сети – три недели, потом она сгорает.
Пару лет назад Анастасии казалось, что уже столько плетут по всей стране, что Украину можно в несколько слоев укрыть. Но нет. Ребята могут отказаться от еды – только сети дайте. Поэтому плести нужно бесконечно.
– К нам приезжают бойцы, – объясняет она, – и, бывает, посмотришь в их уставшие глаза и понимаешь, что они там по миллиметру двигаются. У меня у знакомой муж пришел в отпуск и сказал: «Если бы не волонтеры, все – конец». Это и помогает не опускать руки.
Она показывает видео на телефоне: бойцы благодарят за сети, за «леших», за экранчики – они приехали в воскресенье, потому что их разбомбили, у них ничего не осталось. Другое – с Харьковского направления. Третье – из Брянска.
Волонтерская сеть, сплетенная из женских рук, мозолей, материнских молитв и Жениных конфет, накрыла сейчас все по линии фронта. Она рвется каждые три недели, горит от «прилетов» и снова возрождается в этой комнате, как нить, которую прядут бесконечно.
Анастасия обводит взглядом стены:
– Сколько мы тут продержимся, не знаю, – говорит она.
– Сколько надо, столько и будем держаться, – отвечает Татьяна