На втором этаже Воронежского театра оперы и балета находится немного пошарпанная, но уютная гримерка, заставленная реквизитом и личными вещами артистов. В ней готовится к выступлениям премьер театра Иван Негробов вместе с коллегами. Чтобы прочувствовать закулисную жизнь, корреспондент «Обозреватель.Врн» отправился побеседовать с заслуженным артистом Воронежской области в его обитель.
Балет вошел в жизнь Ивана Негробова практически с рождения, что, впрочем, неудивительно. Его родители познакомились в Воронежском театре оперы и балета. Заслуженный артист России Михаил Негробов – отец Ивана – там танцевал, а мама Светлана работала администратором. Сейчас молодой солист труппы – лауреат множества международных конкурсов, он был номинирован на «Золотую маску», принимал участие в гастролях театра по стране и за рубежом, но как все начиналось?
Талант рождается за кулисами
– Иван, каким получился ваш путь к большой сцене?
– С раннего детства по понятным причинам я смотрел за кулисами все спектакли, которые шли в театре, наблюдал за репетициями отца. Родители вначале решили отправить меня заниматься в народный ансамбль «Надежда». А когда мне было 10 лет, спросили, хочу ли попробовать себя в балете, я ответил: «да». Мастерству учился 8 лет в Воронежском хореографическом училище. Забавно, там получала образование и моя бабушка, когда училище было еще спортивной школой. После отправились на обучение мой отец и я. У меня сейчас растет сын, ему пять лет, возможно, тоже его туда отдадим.
В стенах училища пришлось провести много времени: помимо общеобразовательных предметов мне преподавали классические и народные танцы, а также дуэт. Мальчиков до 5 класса ведет педагог-женщина, а потом – мужчина, который дает уже более сложную технику танца. Моего отца уговорили взять мой класс. Он выпустил нас, но с трудом.
– Почему? Вы были непослушными учениками?
–Нет. Думаю, что к обучению детей нужно прийти самому. Нас он выпустил, класс был хороший, я даже окончил училище с отличием, но больше отец не преподавал, только если совсем маленьким детям и не в бюджетном учреждении.
– Есть стереотип, что мальчиков с детства нужно отдавать на футбол или хоккей…
– Я вырос в балетной семье. С детства видел, что папа танцует, предубеждений никаких не было. Если одноклассники и говорили недобрые слова, то я попросту не обращал на них внимания. Друзья знают мою семью, ходят на все балеты. А кто думал, что танцы – дело не мужское, с тем я и не общался.
– Балет для вас династийная история. Как вы думаете, пойдет ли сын по вашим стопам?
– Сейчас он ходит на спортивную гимнастику. На балет мы его отведем, но посмотрим, будет ли ему там комфортно. Нельзя развиваться в одной профессии – это скучно. Очень грустно, когда люди ломаются в балете, а потом не могут нигде себя найти.
– Вернемся к истории вашего пути к большой сцене?
– После училища сразу пошел танцевать в Воронежский театр оперы и балета. Оценивал объективно свои силы и понимал, что в Москву ехать пока рановато. В Воронеже в плане работы очень комфортно, стараюсь показывать хороший уровень, вижу – есть творческий рост. Конечно, в какой-то момент было желание уехать, но к родному городу сердце лежит больше.
– Если сейчас позовут сыграть главную балетную партию в каком-либо столичном театре, поедете?
– Подумаю. В Москве и своих кадров хватает, туда все стараются пробиться. В Воронеже более размеренная жизнь…
…Неожиданно интервью прервали сотрудники, которые делали некие замеры стен во всем здании и добрались до гримерки. Оказалось, что идет подготовка к будущей реконструкции театра. Как тут не спросить…
Жизнь в театре
– Ждете обновления Воронежского театра оперы и балета?
– Практически каждый день я нахожусь здесь, вижу, как здание увядает на глазах. Не знаю даже, поможет ли капитальный ремонт. Возможно, было бы лучше, если бы театр снесли, а на его месте построили отвечающее современным требованиям здание.
– Давайте поговорим о нюансах работы в театре. Мне, например, всегда было любопытно, вы гримируетесь для образа вашего героя сами?
– Гримируем мы себя практически всегда сами, сценический образ точно создаем самостоятельно, но иногда я прошу сделать себе прическу. Как говорит мой отец: 50% успеха на сцене – костюм, 25% – грим и прическа, оставшиеся 25% – сам танец. Круто, когда у артиста законченный образ, тогда зритель воспринимает тебя по-другому.
– А как выбирают артистов на роли?
– Художественный руководитель Александр Летягин назначает на партии артистов, сами мы ничего не выбираем, как и партнеров по танцу. Когда все согласовано, начинаются репетиции.
– Раскройте секрет: как проходила ваша репетиция сегодня?
– К десяти часам утра пришел на урок классического танца для поддержания формы, можно сказать, что он всегда один и тот же – с первого класса. После упражнений уже полноценная репетиция – готовимся к «Дон Кихоту». В целом график у меня плавающий, все зависит от репертуара, но в форме нужно себя держать всегда, потому что могут экстренно позвонить и попросить станцевать другую партию. Недавно вот прошел фестиваль «Реформа танца», мы три недели перед этим работали по 11 часов каждый день.
– Как вы справились с такой нагрузкой, привычна ли она для вас?
– Нет, непривычна, как и хореография, которую мы изучали. За репетицию могли изменить порядок движений несколько раз, это очень утомляло вначале. С нагрузкой каждый справлялся по-своему, некоторые приносили в гримерку даже иконки.
– От усталости не падали на сцене?
– Никогда. Только во время репетиций: последний раз как раз на занятиях перед «Реформой танца». Мы всегда снимаем репетиции спектаклей, чтобы потом пересматривать и разбирать ошибки, теперь там есть и мое смешное падение.
– Почему же, несмотря на большие нагрузки, вы продолжаете любить балет?
– Это история про то, что ты не только классический артист, который танцует на сцене, но и драматический. Необходимо показать и прожить эмоции героя, пронести это состояние через весь спектакль. Вот это круто.
Из балета в 3D-моделирование
– Хватает на что-либо времени помимо балета? Может быть, есть хобби?
– Мое хобби сейчас – ремонт в доме на даче, машины только не чиню, не мое, но езжу хорошо. Стараюсь читать чаще, люблю фэнтези. Классику начал изучать после 25 лет. Недавно надо было «Белые ночи» прочитать, чтобы подготовиться к роли. Так легче и интереснее работать. Считаю, что для создания лучшего образа надо и в живописи разбираться, и в музеи ходить.
Сейчас еще пытаюсь заниматься 3D-моделированием. У артиста балета короткий век работы. В среднем в театре трудятся до 35-45 лет. Может, я здесь останусь педагогом, но на такую зарплату как-то скучно жить, поэтому хочу разбираться и в других вещах. Главное – учиться.
– Насколько знаю, ваша жена тоже занимается балетом, делитесь идеями во время репетиций и подготовками к ролям?
– Все верно, жена Ольга у меня солистка. Мы обычная семья, которая, в том числе, разговаривает и про работу. Часто делимся советами, идеями, обсуждаем ошибки и неудачи. Все как у всех.
– Наверняка вы обсуждали и вашу победу в телевизионном шоу «Большой балет». Поделитесь, как туда попали?
– Были на гастролях во Франции – еще до коронавируса и спецоперации. Нам позвонили и сказали, что мы с солисткой нашего театра Лизой Корнеевой, вероятно, будем участвовать в шоу. Позже нас окончательно утвердили.
Однако вначале мы вернулись в Воронеж, и началась пандемия… Два месяца мы ничего не делали. Потом мне, Лизе и паре педагогов все-таки дали разрешения на репетиции в театре. Так провели еще два месяца и только после этого отправились на шоу. Главная задача была – не стать последними. Но нам подобрали очень хорошую программу. В середине шоу выяснилось, что мы далеко не последние, а под конец и вовсе были первыми. Выиграли в номинации «Лучшая пара».
Помню, не спал неделю нормально, моя партнерша тоже. Нервничал сильно перед камерами. Но понимал, что у меня одна попытка – вышел на сцену, сделал первый шаг и больше не волнуешься. Стресс – ненужная вещь для артиста, с ним нужно бороться. Необходимо пройти через него и оставить позади себя – это недавно я в книге «Дюна» прочитал.
Елизавета Попова