Новая структура аппарата Воронежской городской Думы – как тот приснопамятный суслик из фильма «ДМБ»: ты ее не видишь, а она – есть. Не принятая, но влияющая на работу муниципального парламента. Который в последнее время вместо нормотворчества вынужден заниматься решением каких-то не всем понятных организационных вопросов.
Что происходит в стенах Думы? Почему ряд депутатов ушел в настоящую оппозицию к своему председателю – Андрею Дьяченко? Об этом корреспондент «Обозреватель.Врн» поговорил с депутатом Андреем Зачупейко – едва ли не единственным парламентарием, кто решил открыто противостоять новациям спикера.
Структурный конфликт
– Андрей Викторович, в последнее время Воронежская городская Дума стала источником постоянных информационных поводов, и большинство из них, мягко говоря, не касаются нормотворчества. Что же происходит в стенах муниципального парламента на самом деле?
– Если в двух словах, то происходит попытка сломать то, что десятилетиями работало как часы, ради абсолютно непонятных целей. Председатель пытается убедить, а иногда и принудить депутатов принять новую структуру аппарата Думы. Новая структура предполагает сократить либо понизить некоторых существующих сотрудников ради их замены на лояльных людей.
Это – если вкратце. Большую часть депутатов эта новая структура не устроила, я свою позицию высказал прямо на совете Думы. Не просто высказался – сделал официальный депутатский запрос, потому что ответы, которые нам давали устно, были неполными. Я потребовал предоставить полные письменные разъяснения. Но даже по тем отпискам, что мне предоставили, становится ясно – смысла в этой реформе нет.
– В чем суть депутатских претензий к этой новой структуре аппарата?
– Мы не понимаем, зачем резать отделы, понижать людей в должностях, а кого-то и вовсе выгонять на улицу. Ради чего? Нам заявляют об оптимизации расходов. На совете Думы Андрей Дьяченко сначала заявил, что новация сэкономит полторы тысячи рублей в месяц. Не полтора миллиона, даже не 150 тысяч, а полторы тысячи! Вдумайтесь в эти цифры! Мне было смешно, думаю, и коллегам тоже. Полторы тысячи рублей экономии за счет того, чтобы выгнать людей, которые десятилетиями эффективно работали?! Я прямо ему сказал, что аппарат Думы – это живой механизм, а с новыми людьми его еще притирать нужно. И зачем делать это ради такой смешной экономии?
Правда, надо отметить: когда председатель понял, что цифра в 1500 рублей звучит издевательски, в пояснительной записке, которую нам потом выдали под роспись, она волшебным образом выросла до 20 тысяч. Но даже если 20 тысяч – это тоже смешно. Я не поленился, сел с калькулятором. Если семь человек со средней зарплатой откажутся от перевода на нижестоящие должности, по закону мы обязаны выплатить им выходное пособие. Два месячных оклада сразу, плюс третий, если они не найдут работу. Это больше двух миллионов рублей единовременно! Чтобы отбить эти два миллиона экономией в 20 тысяч в месяц, нам понадобится почти девять лет! Экономического обоснования этому проекту просто нет.
При этом на вопросы о зарплатах, надбавках и премиях в новой структуре аппарата нам отвечают, что это личные данные. И мы не можем сверить цифры. При этом мы не просим фамилии! Нас интересует должность и фонд оплаты труда, который мы, как представители народа, утверждаем! Но нам не могут объяснить, у кого зарплата в результате принятия новой структуры срежется, а у кого, видимо, сильно возрастет. Подозреваю, что этот проект даже не просчитывали с точки зрения экономической целесообразности .
Семьдесят метров роскоши
– Разве нет возможности получить искомую экономию в рамках действующей структуры? Ну, если подходить к задачам преобразований формально.
В том и дело, что есть. Например, в структуре, которая действует сейчас, есть одна должность, не нужная от слова «совсем». Функционал этого человека дублируется другими сотрудниками, которые выполняют его много лет. Речь идет примерно о 80 тысячах рублей в месяц заработной платы. Плюсуем сюда начисления – получаем уже тысяч 120 в месяц! Я официально предложил эту должность упразднить, а сотрудницу – бывшую руководительницу управления имущественных и земельных отношений мэрии Воронежа – перевести на реальную работу.
Сейчас она, буду консультантом информационно-аналитического управления, отдела мониторинга и аналитики обращений граждан, должна заниматься обращениями жителей, приемами председателя. А по сути сидит секретарем у председателя, отвечает на звонки, готовит чай и обед, моет посуду. Может, тогда спикер отдельно возьмет секретаря с соответствующей зарплатой? Зачем ему два или три секретаря?
– Отдельная история – ремонт ступеней у здания Думы за 1 миллион 400 тысяч рублей на фоне разговоров об экономии 20 тысяч…
– А это, простите, просто плевок в лицо. Я за шесть лет работы – сейчас у меня второй созыв – не очень понимаю, что там не так с входной группой. Да, есть расколотые плиты. В смете написано 70 квадратных метров. Я вышел и шагами, как по плацу, замерил – там нет семидесяти метров. И вместо того, чтобы потратить эти деньги на скверы, где реально отвалилась плитка и ходят тысячи воронежцев, а не только депутаты, мы будем делать эти ступени.
Спустить с небес на землю
– Неужели нет возможности решить этот и другие вопросы в ходе диалога со спикером?
– А диалога нет. Есть монолог. Он пришел и сказал: «Я как руководитель проработал год, выявил недостатки, вы должны меня понять и поддержать». А на конкретные вопросы — зачем, почему, какая экономика процесса – внятных ответов так и не дал. Закончилось все фразой: «Вы меня как руководителя должны понять». Да мы-то, возможно, и не прочь понять. Дайте нам ответы на наши вопросы, чтобы мы могли понять!
Тут надо осознавать: депутат – это не рядовой армии, даже не младший офицер. Нас — 36 равных по своему статусу народных избранников, которых выбрали люди. Мы же по рекомендации партии и бывшего спикера Владимира Ходырева выбрали его на должность председателя. Но выбрали не для того, чтобы управлять нами – мы вполне самодостаточны для того, чтобы управлять собой самостоятельно. Председатель Думы – это всего лишь модератор заседаний и представитель для общения с органами исполнительной власти, законодательными органами и т. д. Да, в его ведении – управление аппаратом. Но конфигурация аппарата – это уже удел всего депутатского сообщества. Поэтому, как бы Андрею Александровичу ни хотелось принимать решения по аппарату самостоятельно, оставшиеся 35 депутатов будут выражать собственное мнение по этому вопросу и требовать его учета. В противном случае мы просто не позволим реализовать те или иные новации, которые сочтем вредными для муниципального управления.
Я, кстати, опасаюсь, что на следующем заседании председатель может все же внести вопрос о реорганизации аппарата с голоса, без предварительной проработки. И это уже будет плевок в лицо не только депутатам, но и сотням тысяч избравших нас горожан.
– Но искать какой-то выход все же придется…
– Разумеется. Я лично вижу такой выход в смене спикера, говорю открыто. Я говорил об этом с несколькими коллегами. Слышу в ответ: «Ну, как-никак, Герой России, участник СВО». Но давайте четко разделять: звезда Героя и статус участника СВО – это святое, никто этого не отнимает. У меня нет сомнения в реальных боевых заслугах председателя. Но руководить муниципальным парламентом и воинским подразделением – это не одно и то же. Может быть, ему нужно сложить полномочия и стать рядовым депутатом? Хотя бы временно. Чтобы поработать на земле, осмотреться, побыть с нами в одном окопе, понять, как работает гражданская структура, а не пытаться командовать здесь, как в войсковой части. А на должность председателя можно рассмотреть целый список депутатов – имеющий опыт управления крупным бизнесом, в подчинении которых трудится не одна сотня, а иногда и тысяча человек, которые знают, как вести себя с людьми.
К сожалению, по итогам года управления Думой Андрея Дьяченко мы видим: он хочет выкинуть людей на улицу ради 20 тысяч рублей, пробивает ремонт ступеней за миллион четыреста, тонирует себе какие-то дополнительные автомобили. Эффективность управления упала. В Думе всегда есть трения при полном отсутствии диалога. Если человек за год не смог найти общий язык ни с депутатами, ни с аппаратом, если он не готов слышать тридцать пять человек, которые ему выразили доверие, – наверное, ему действительно стоит пересесть за обычную парту в зале заседаний, а не в президиум. Мы здесь нормативную базу разрабатываем для города, утверждаем и корректируем муниципальные программы для горожан, а не боевые задачи выполняем. И это – мое однозначное мнение.