Сегодня школа меняется вместе с учениками и технологиями. Искусственный интеллект становится частью учебного процесса, в школы приходит новое поколение педагогов, а привычные представления об отношениях между учителем и учеником постепенно меняются.
В преддверии профессионального праздника корреспондент «Обозреватель.Врн» пообщался с лауреатом Всероссийского конкурса «Учитель года» и учителем года Воронежской области Евгением Древалем, который преподает в школе №75. За годы работы он не только с блеском прошел конкурсный отбор, но и сам стал членом жюри. Кроме того, в его профессиональной биографии есть опыт преподавания в Германии.
Он раскрыл главный секрет мастерства педагога, поделился своим мнением о том, как достучаться до ребенка, рассказал о трансформации современной школы, роли искусственного интеллекта в образовании и немецком опыте в российской школе.
— Как, на ваш взгляд, изменился образ современного учителя? И насколько молодые педагоги сегодня готовы к работе в школе?
— Сейчас в школу действительно приходит много молодых учителей. У них свой взгляд на профессию, свои подходы к общению с детьми. Мне кажется, что молодые педагоги часто более демократичны в отношениях с учениками, и это может быть большим плюсом. При этом я не считаю, что количество лет работы автоматически делает человека хорошим учителем. Можно много лет находиться в школе, но при этом не развиваться профессионально.
Вообще, сейчас довольно много молодых людей успешно показывают себя в педагогике. В том числе и на конкурсе «Учитель года» среди заметных участников и победителей можно увидеть достаточно молодых педагогов. Поэтому возраст сам по себе здесь ничего не определяет. Гораздо важнее, насколько человек заинтересован в своей работе и хочет ли он развиваться.
Для молодого учителя одна из самых сложных вещей — грамотно выстроить отношения с детьми и их родителями. Этому нельзя научиться только по учебнику. Каждый педагог постепенно формирует свой стиль общения, понимает, как разговаривать с конкретным классом, как заинтересовать детей и при этом сохранить необходимую дистанцию.
Если контакт с учениками не установлен, никакого нормального обучения не получится. Учитель может прекрасно знать свой предмет, но если дети его не слышат и не хотят с ним взаимодействовать, знания сами по себе не помогут. Поэтому профессионализм педагога — это не только знание предмета, но и умение работать с людьми.
— Получается, умение находить общий язык с учениками иногда может быть даже важнее глубокого знания предмета?
— Я бы не ставил эти вещи друг против друга. Учитель, конечно, должен хорошо знать свой предмет. Без этого невозможно нормально работать. Но иногда педагог, который знает его не настолько глубоко, зато умеет установить контакт с детьми, добивается большего, чем специалист, который обладает огромным количеством знаний, но не умеет их передать.
Ребенку важно понимать, что перед ним находится нормальный взрослый человек, который его уважает и действительно хочет ему что-то дать. Когда учитель разговаривает с учениками естественно, без искусственной демонстрации своего превосходства, контакт возникает гораздо легче.
Я вообще не считаю, что между учителем и учеником должна быть какая-то искусственно созданная дистанция. Это не означает, что педагог должен становиться ребенку другом. Речь скорее о нормальном человеческом общении. Ребенку нужен взрослый, которого он понимает и которому может доверять. А уже после того, как этот контакт появился, можно говорить о знаниях, заданиях и результатах.
— Сейчас в образование активно входит искусственный интеллект. Насколько сильно он влияет на работу учителя и учеников?
— Искусственный интеллект, конечно, влияет, но я бы не сказал, что это какая-то совершенно новая проблема. Технологии и интернет давно изменили образование. Просто раньше ученик мог найти готовый текст в интернете и использовать его в своей работе, а сейчас может попросить искусственный интеллект выполнить за него задание. По сути, техническая форма изменилась, а сама проблема осталась.
Поэтому я не считаю, что нужно просто бороться с искусственным интеллектом или запрещать его. Важно объяснять ребенку, зачем ему вообще самостоятельно думать, читать, слушать и выполнять работу. Если ученик понимает смысл обучения, никакая технология не станет для него полноценной заменой собственных знаний.
При этом искусственный интеллект может быть полезен и учителю, и ученику. Это инструмент, которым можно пользоваться, как и любым другим современным инструментом. Но он не должен заменять сам процесс обучения. Здесь возникает более серьезный вопрос: зачем человеку вообще учиться и самостоятельно работать, если за него все может сделать программа? И вот на этот вопрос учитель как раз должен помогать ребенку отвечать.
Мне кажется, что проблема не столько в самом искусственном интеллекте, сколько в мотивации. Если у ребенка нет понимания, зачем ему знания, он будет искать способы не выполнять работу независимо от того, существует искусственный интеллект или нет.
— Вы несколько лет преподавали в Германии. Что больше всего отличает немецкую школу от российской?
— В первую очередь я бы отметил объем знаний, который получает российский школьник. Российская школа дает достаточно большое количество предметной информации. Например, если говорить о литературе, в российской старшей школе за определенный период можно изучить около двадцати крупных произведений, тогда как в немецкой школе в старших классах на одно полугодие может приходиться одно большое произведение.
При этом немецкая школа гораздо более демократична. Там меньше ощущения, что учитель должен находиться на каком-то пьедестале. Учитель остается взрослым человеком, который разговаривает с ребенком нормально и спокойно. Мне кажется, что это помогает выстраивать более естественные отношения между педагогом и учеником.
Еще один важный момент — количество бюрократии. В Германии ее значительно меньше, и учитель больше времени может уделять непосредственно своей работе, то есть преподаванию и общению с детьми. Для педагога это очень важно, потому что его основная задача — все-таки учить, а не постоянно заниматься отчетами.
Мне кажется, что здесь российской системе образования есть чему поучиться. При этом я бы не стал говорить, что одна система полностью лучше другой. У каждой есть свои сильные стороны. Российская школа дает серьезную базу знаний, а немецкая во многом интересна своим отношением к человеку, большей демократичностью и организацией работы учителя.
При этом нельзя просто взять отдельные элементы одной системы и перенести их в другую. Образование связано с культурой, традициями и общим устройством общества. Поэтому речь скорее о том, чтобы увидеть удачные решения и подумать, что из них действительно можно использовать у нас.
— Вы стали лауреатом конкурса «Учитель года», а теперь входите в состав его жюри. Что дал вам этот конкурс и что вы сегодня замечаете в участниках уже с позиции члена жюри?
— Сам конкурс — это очень серьезное профессиональное испытание. Я вообще не думаю, что он позволяет просто определить одного «лучшего учителя» в стране. Скорее, это возможность показать свою работу, свои подходы, свои профессиональные взгляды и представить их большому педагогическому сообществу.
Для меня конкурс стал еще и возможностью увидеть большое количество интересных педагогов. Ты понимаешь, что существует много разных способов работать с детьми, и не обязательно придерживаться только одного подхода. Важно, чтобы тот метод, который использует учитель, действительно работал и помогал детям учиться.
После конкурса человек в любом случае меняется. Когда ты видишь огромное количество интересных учителей, их методы и подходы, начинаешь по-другому смотреть на собственную работу. Появляется желание развиваться дальше и не снижать для себя профессиональную планку. Нельзя пройти такой путь, а потом просто вернуться к прежнему состоянию и решить, что теперь уже достаточно.
Когда я сейчас оказываюсь в жюри, то в первую очередь обращаю внимание не на количество каких-то методических приемов. Для меня гораздо важнее атмосфера, которая возникает, когда учитель входит в класс. Хотят ли дети с ним работать? Интересно ли им? Есть ли между ними настоящий контакт?
Можно придумать огромное количество эффектных приемов специально для конкурса, но если за ними нет человека, дети это чувствуют. Поэтому я обращаю внимание на естественность, искренность, доброжелательность и то, насколько учитель действительно получает удовольствие от своей работы.
И мне кажется, что именно это невозможно сыграть специально для жюри. Можно подготовить урок, придумать интересное задание, выстроить определенную композицию, но отношение к детям и отношение к собственной профессии все равно проявляются.
— Многие считают, что современные школьники сильно изменились. Вы согласны с этим?
— Я бы сказал, что дети не изменились настолько сильно, как иногда кажется. У них появились новые приложения, гаджеты, другие интересы, сейчас есть искусственный интеллект. Но сам ребенок остается ребенком. Если ему действительно интересно, он по-прежнему способен увлечься темой.
Конечно, современному учителю приходится учитывать, что дети растут в совершенно другой информационной среде. Они привыкли быстро получать информацию, постоянно переключаться между разными источниками. Но это не значит, что они перестали интересоваться серьезными вещами. Если тема действительно задевает ребенка, его можно заинтересовать и сегодня.
Более того, мне иногда кажется, что с современными детьми даже проще работать, чем с теми, с которыми я начинал в 2000-е годы. Они стали более домашними, и сегодня я вижу гораздо больше детей, которые действительно хотят общаться и взаимодействовать со взрослыми.
Поэтому я бы не стал говорить, что современные технологии сделали детей хуже. Просто у учителя появились новые условия работы, и ему нужно учитывать их, а не пытаться вернуть школу в прошлое. Дети меняются вместе с окружающим миром, и педагог тоже должен меняться, если хочет оставаться для них интересным.
— Профессия учителя сопряжена с высокой нагрузкой. Что, на ваш взгляд, помогает педагогу избежать эмоционального выгорания?
— Я вообще не очень верю в выгорание как в какое-то неизбежное последствие работы учителя. Мне кажется, что педагогика просто подходит далеко не каждому человеку. Это публичная профессия, в которой нужно действительно любить то, чем ты занимаешься.
Учитель каждый день работает с людьми и фактически влияет на то, какими они станут в будущем. Ты можешь видеть, как твои бывшие ученики становятся профессионалами, выбирают разные профессии, некоторые сами приходят в образование. В этом есть очень большой смысл.
Мне кажется, что здесь важно видеть результат своей работы не только в оценках и контрольных. Самое интересное происходит намного позже, когда бывшие ученики уже становятся взрослыми и ты понимаешь, что каким-то образом повлиял на их дальнейшую жизнь. Кто-то становится филологом, кто-то идет в школу или в высшее образование, а кто-то выбирает совершенно другую сферу.
Мне нравится сам процесс работы. Я никогда не чувствовал, что зря потратил время, находясь в школе. Если человеку действительно интересно заниматься детьми, видеть их развитие и понимать, что он может на это повлиять, тогда сама работа становится источником энергии.
Наверное, в этом и заключается главный способ не выгореть. Если ты каждый день понимаешь, зачем приходишь в школу и что именно хочешь сделать, сама профессия не воспринимается как постоянная борьба с нагрузкой.
— Каким вы видите образование через 10–15 лет? Сможет ли искусственный интеллект когда-нибудь заменить учителя?
— Я думаю, что роль учителя точно никуда не исчезнет. Информация сегодня доступна практически в любом месте, поэтому задача педагога уже не может заключаться только в том, чтобы передать ребенку определенный объем знаний. Знания можно получить из интернета, книг, различных программ и искусственного интеллекта.
Но машина не может раскрыть человека так, как это делает другой человек. Учитель помогает ребенку понять, что ему интересно, чем он хочет заниматься, какую профессию выбрать, в каком направлении двигаться. Иногда ребенок сам еще не понимает своих возможностей, и ему нужен взрослый, который поможет их увидеть.
У меня были ученики, которые сначала выбирали совершенно одно направление, а потом, благодаря каким-то разговорам и интересу к определенной деятельности, меняли свои планы. Один из таких ребят сначала серьезно занимался биологией и химией, а потом заинтересовался филологией и в итоге выбрал именно это направление. Получается, что учитель в такой ситуации не просто передал ему какие-то знания, а помог увидеть другой возможный путь.
Мне кажется, что это и будет одной из главных задач педагога в будущем. Информацию машина сможет дать человеку очень быстро, возможно, гораздо быстрее, чем учитель. Но определить, что именно этому человеку нужно, что ему интересно и в каком направлении ему развиваться, гораздо сложнее.
Поэтому роль учителя будет заключаться не просто в том, чтобы дать знания, а в том, чтобы помочь человеку найти себя, определить свой путь и стать самостоятельным, успешным и счастливым человеком. И именно поэтому, несмотря на развитие технологий, необходимость в настоящем учителе никуда не исчезнет.
Руслан Москалев