В Воронеже стартовала новая цирковая программа в формате семейной сказки «Вместе целая страна». Основа, можно сказать, спектакля – история веселого балагура Петрушки, который попадает в различные ситуации, пока ищет свою принцессу.
В новой цирковой программе принимает участие потомственная дрессировщица Ольга Корнилова. Она продолжает традиции известной цирковой династии, которая насчитывает уже более 100 лет и пять поколений дрессировщиков.
Ольга Корнилова в интервью редакции «Обозреватель.Врн» раскрыла подробности «закулисной» жизни животных в цирке, рассказала, кого труднее всего тренировать, и почему тем же обезьянам важно постоянно держать себя в форме.
– Ольга, с какими животными вы работаете?
– На манеже в Воронеже были питон, дикобраз, пони и обезьянки. А до этого у нас были зебры, верблюды, ламы, козел, свинья, собаки. Но собаки и сейчас есть. Просто мы не работаем с ними в этой программе. 20 лет назад мой папа (дрессировщик Михаил Корнилов, заслуженный артист России) передал мне номер, и тогда мы приобрели новых животных, практически всех, но и пенсионеры остались. Вот моим пони, например, уже 22 года, а выглядят они прекрасно. И обезьянам уже тоже где-то по 20 лет.
– Кого легче тренировать?
– Легче с теми, кого ты знаешь уже много лет. Знаешь их повадки и понимаешь, что можно от них ожидать. Когда я только беру к себе молодое животное, мы изучаем друг друга, притираемся. Вначале с любым сложно. А так в принципе у нас практически все животные уже довольно-таки долго работают. Если же говорить про время обучения, то быстрее всего запоминают движения обезьяны. Они могут освоить несложный трюк за две недели. Конечно, не любая, все зависит от таланта обезьяны. С кем-то приходится работать дольше, с кем-то меньше.
– Как проходит подготовка?
– Для пони – это ежедневные пробежки по полчаса. Потом мы гуляем с ними по улице. Физиология копытных животных (лошадей и пони – от авт.) так устроена, что они должны постоянно быть в движении. Поэтому пробежки и в принципе тренировки для них очень важны.
С обезьянами в основном вся работа идет в детском возрасте, до трех лет. Мы постоянно с ними общаемся, привыкаем друг к другу. Они социализируются. Мы как бы становимся стаей. Не то что бы я их мама, я – вожак. Они мне доверяют. Второй этап начинается во время полового созревания. Вот здесь-то они попытаются попробовать тебя на зубок, занять лидерскую позицию. Поэтому еще чаще начинаешь с ними общаться. И кормишь, и поишь, и гуляешь. У себя дома, в обезьяннике, они знают территорию, обстановку. Им спокойно. Вот тут они и начинают показывать себя хозяевами. Поэтому мы берем их за ручки и идем гулять по фойе, по улице. Знакомим с другими людьми. И при смене окружающей картины происходит сближение. Они начинают тебя уважать, считают бесстрашным.
– Встречались сложные случаи в обучении?
– Была у нас парочка таких обезьян, которые вроде бы во время репетиции все делали, а к зрителю так и не привыкли. Поэтому кто-то в зоопарк ушел, кто-то – в питомник. Вот у меня одна такая барышня, очень талантливая обезьяна, Луиза, была. Она делала много трюков, но не любила других обезьян. Из-за нее была напряженная обстановка. Знаете, как в коллективе бывает такой человек, который всех заводит. И вот она всех заводила и начинался кипиш. Луиза сейчас живет в питомнике в Адлере. Она стала мамой.
Еще у меня была собачка, которая никак не понимала, что ей нужно сидеть на «оф». Она постоянно убегала, скакала, крутилась, вертелась. И ее обучение заняло год. Это был самый долгий случай дрессировки.
– Какой трюк можно считать сложнейшим из выполненных вашими подопечными?
– В этой программе и в моем номере на данный момент я считаю сложным трюк, когда обезьяна пролазит у пони под животом. Я специально пони еще поставила на барьер, так как он маленький и за барьером не видно, что происходит. И это в нашем деле считается сложным номером.
– Есть ли страховка у дрессировщика?
– Страховка – это опыт, профессионализм, хорошая реакция.
– Как часто у животных бывают выходные от тренировок?
– Законные – это понедельники. По вторникам у нас легкая пробежка у пони. Обезьян мы не берем. А в остальные дни занимаемся. Мы спортсмены, поэтому должны держать себя в тонусе. Потому что, например, у обезьянок животики растут. Вот у одной из них за отпуск пузень вырос.
– Бывали ли неприятные случаи, когда животные выходили из-под контроля?
– Сегодня у нас Капуцин капризничал. Он просто кричал на моего мужа дрессировщика Александра Валиева. Было не очень много времени, чтобы он привык к бороде и волосам. В таком облике он видел нас впервые. Хоть мы и надевали костюмы на репетиции и все было нормально, но на выступлении и музыка другая, и головные уборы. Поэтому Капуцин перед представлением начал нервничать и перестал его узнавать в новом образе. Ну и плюс мы после отпуска. Думаю, сейчас соберемся, и будет все отлично.
– Что вы можете сказать людям, которые считают, что животные мучаются во время дрессировки?
– Сейчас такая тенденция к гуманизации повсеместной. У нас очень строгие требования. Много законов, ветврачи. За нами следит Россельхознадзор. На самом деле животные едят хорошо. Вольеры у них просторные. Заставить их что-то делать не получится. Особенно обезьяну. Она тебя будет рвать, кусать. С детства происходит адаптация из дикого животного в ручное, социальное, домашнее. То есть обезьяна уже не та, которую можно встретить в дикой природе. И потом мы их выкупаем из зоопарков, когда родители отказываются от них. И зоотехники их выкармливают. Вот Капуцин такой. Его мама не приняла. И с двух месяцев он у меня. А до этого его кормили из сосочки. А когда мы уйдем на пенсию, заберем их с собой, и они будут жить с нами в доме. Животные — часть моей семьи. Они работают у нас без поводков. Если бы им было не комфортно, они бы убежали. Это их образ жизни. Как и у всех цирковых артистов. Мои животные очень любят зрителя. Играют на него. Так случилось, что они не в дикой природе, а в цирке. Поверьте, мы, дрессировщики, целыми днями в цирке вместе с ними. Это наша жизнь. Мы с утра встаем, идем убираемся, кормим их, целый день с ними общаемся.
– Можно ли использовать приемы дрессировщика на людях?
– Ну, с человеком все-таки говорить надо. Да я и не пыталась переносить на людей свои профессиональные способности.
– Хотели ли вы заняться чем-то другим?
– На самом деле я не представляю, где бы я могла работать, кроме цирка. Но в принципе, я занимаюсь рукоделием. Я вяжу, шью.
– Что вы думаете о воронежском цирке и его будущей реконструкции?
– В Воронежском цирке я уже не первый раз. Здесь мы работали раза три-четыре. Может быть, даже и пять. Мне очень нравится этот цирк, да, капитального ремонта давно не было, но цирк содержится в чистоте. Идет какой-то легкий ремонт. Конечно, после реконструкции он изменится и станет еще лучше. Расширится территория для животных, облагородится двор, поставятся левады. Чтобы животным было еще комфортнее. Хотя мы здесь в отпуске стояли с животными, когда был цирк на воде, и многие жители Воронежа могли видеть, как мы гуляем с пони и как они у нас бегают в леваде. Все цирковые с нетерпением ждут реконструкции, потому что цирк станет еще лучше.
Анастасия Назаренко