Джан, если верить туркменскому народному поверью, – это душа, которая находится в поисках счастья. Одноименная повесть Андрея Платонова обрела новую форму в Воронежском концертном зале в рамках Платоновского фестиваля искусств.
Это история молодого экономиста Назара Чагатаева, который из Москвы отправляется (вернее – его отправляет партия) в окрестности пустынного Сары-Кашыма, чтобы вернуть, как говорится в анонсе, «забытый богом народ к достойному человеческому существованию». Вот только счастлив ли сам Назар? Да и что такое счастье? В этом мы вместе с другими зрителями и разбирались в течение практически трех часов.
«Удалось раскрыть только 5% от изначального замысла»
«Джан» – это притча о предназначении человека, о том, можно ли создать рай на земле для других, при этом не потеряв себя. Постановка сложная. В двух словах, как говорится, не описать всей глубины. Но, возможно, достаточно одного образа. Большая часть повествования посвящена пребыванию Назара в пустынной местности, жители которой потеряли идентичность, традиции, веру, самих себя. Все кругом настолько сухо, что иссякла сама жажда к чему-либо. Осталось только существование.
И в такой обстановке песчаную бурю из стремления добиться лучшей жизни пытается вызвать главный герой. Но ведь это всего лишь слова? А авторам постановки удалось даже не эмоционально, а буквально физически передать гнетущую атмосферу пустыни.
Например, таким образом: Назар в попытке реализовать очередное действие отправляется в путь, по сути – бегает по кругу по сцене. Условно он мог бы сказать: «И длилось все три года, три месяца и три дня». Зритель бы уловил эту фразу, но вряд ли прочувствовал. А вот когда актер чуть ли не два десятка кругов без каких-либо слов нарезает, зрители начинают перешептываться, им становиться неуютно, они сами начинают чувствовать ту бесконечность и в каком-то роде бессмысленность действий, которые происходят в пустыни. Вот тот прием, который позволяет достучаться до самого тела гостя театра. А учитывая, что вместо кресел были довольно жесткие стулья (почему расскажем в самом конце), этот эффект только усиливается.
– Это была мечта поставить Платонова. Этой мой любимый автор. Обожаю его косноязычность – в хорошем смысле. Его подлинность, идейность, ранимость. Повесть «Джан», на мой взгляд, одна из самых сложных его произведений. Мало кто из театров соглашался на этот текст. Но моя мечта сбылась, – признается режиссер постановки Дмитрий Зимин.
Примечательно, что какого-либо помощника-сценариста у команды не было. Изначально принято решение – все сочинять только с актерами. Месяц ушел на совместный разбор различных моментов, на проверку звучания текста. Так появились свои этюды, хотя, по словам Дмитрия Зимина, это уже настоящие ритуалы.
– Платонова сложно инсценировать в том плане, что у него все кажется важным: каждая точка, каждая пауза. С этими актерами мы выделили свое «важное». Наверное, в другом театре было бы по-другому. Появились бы другие смыслы, – отмечает Дмитрий Зимин.
Авторы постановки обращались не только к произведению, но и к дневникам Платонова, чтобы разобраться в том, что, когда и почему он написал. Таким образом получалось разгадывать какие-то метафоры писателя. И так постепенно проза, сложная проза была перенесена на сцену. Но тот же режиссер считает, что ему удалось раскрыть только 5% от изначального замысла произведения «Джан». Это притча, у которой нет начала и нет конца.
Поиск продолжается?
Основная метафора всего спектакля «Джан», как кажется со стороны, шуршащий бумажный холст песчаного цвета. На нем происходит большая часть действий. Он рождает особый звук: будто страница за страницей утекают жизни героев, а вместе с ними и наши жизни. И ведь все продолжают бег, оставляя на бумаге лишь отметки в виде обрывков слов, в виде погнутых или оборванных краев.
Назар оставляется в Москве любимую женщину с ребенком, чтобы отправиться на выполнение миссии из сказки: «добудь то, не знаю что». И это беда не одного молодого экономиста, а целого поколения рабочих, инженеров, учителей, которых разбрасывали по всей стране, пытаясь выстроить хрупкий баланс и заставить каждого быть счастливым. А заставить-то нельзя. Та же возлюбленная Назара аналогичным образом теряет семью уже который раз.
Авторы пытались максимально детально передать замысел Платонова – изначально их труд уместился в четыре с половиной часа. Пришлось сокращать. Зритель бы мог не выдержать. Впрочем, это была еще не самая большая трудность.
– Год мы не играли этот спектакль. Получилось так, что мы поиграли его один сезон, после чего половина актеров разъехалась по стране, как народ из повести «Джан», – удивляется стечению обстоятельств Дмитрий Зимин.
Получается, что в Воронеже впервые после перерыва «Джан» вновь предстал на большой сцене. Даже его авторы не знают, как сложится дальнейшая судьба постановки. Однако завлит Серовского театра драмы им. А.П. Чехова Мария Зырянова верит, что у спектакля будет долгое и светлое будущее.
– Театр всегда должен понимать для чего он берет в репертуар ту или иную работу. Да мы опасались, что простой зритель, у которого есть запрос на комедию или сказку, будет уходить. Но практика показала, что этого не происходит. Мы общаемся с нашими зрителями. И многие спрашивают: «Когда будет «Джан»? – подчеркивает главный режиссер Серовского театра драмы им. А.П. Чехова Александр Сысоев.
Непосредственно перед началом действия некоторые воронежцы ворчали: мол, в концертном зале всех зрителей пропускали внутрь через единственный проход, однако, нужно признать, что, во-первых, в этом не было неудобства, так как само количество мест заметно ограничили, а, во-вторых, это решение имело смысловую нагрузку
По завершении показа в традиционном театре занавес скрывает все происходившее на сцене, в данном же случае наоборот – занавес только в самом конце был распахнут. И перед воронежцами открылся другой, настоящий зрительный зал. С мягких и удобных красных кресел неторопливо понимались некие люди и уходили. И в этом мгновение ты чувствуешь, что ты и есть часть постановки. Ты все это время и был в поисках счастья. А, может, еще и остаешься.
Виктор Левшаков