За десять лет своего существования, ГК «Агроуслуги» стала участником 139 судебных процессов, подавляющее большинство из которых инициировала сама. Корреспонденты «Обозреватель.Врн» проанализировали 110 завершенных дел на общую сумму 1,3 млрд рублей, где ГК выступала истцом, посмотрел, чего она добилась. Редакция также разослала запросы в госорганы, чтобы узнать, как они смотрят на такую достаточно разорительную «политику выжженной земли», которую ведет компания с репутацией палача российского АПК.
Основная деятельность «Агроуслуг» завязана на продаже и доставке европейской агрохимии, и ее целями становятся агропроизводители не только Черноземья, но и многих других регионов. С кем судиться, вопрос, видимо, не принципиальный: небольшие фермерские хозяйства, кооперативы, достаточно крупные производственные компании, агрхолдинги. Со всех «Агроуслуги» вытянули в общей сложности 438,2 млн рублей – это сумма по 29 искам, которые были удовлетворены полностью, по четырем искам, удовлетворенным частично, и одному мировому соглашению. Еще 35 дел на 532 млн рублей завершились неопределенно.
Примерно каждый третий иск «Агроуслуг» суды признали необоснованным – 41 процесс на 413 млн рублей «Агроуслуги» проиграли.
Основная категория дел, которую можно назвать стандартной для «Агроуслуг» – исполнение обязательств по договорам. Таких исков было 94, больше чем на 1 млрд рублей. Процесс отработан и точен, что определенно повышает шансы добиться своего: договор поставки с рассрочкой платежа и допсоглашения о санкциях: 0,4% за каждый день просрочки. А это 146% годовых, плюс неустойка и еще проценты за пользование денежными средствами.
Одно дело касалось корпоративного спора, здесь истец насчитал 334 млн рублей, и еще три дела – это споры о ценных бумагах на общую сумму 138 млн рублей.
При таких масштабах судебных претензий и процентных аппетитах, превышающих даже ставки в займах до зарплаты, ГК показывает за 2022 год всего 1,4 млн чистой прибыли и 34 млн убытка по основной деятельности – продажам.
Эксперт по банкротству, основатель воронежского Центра корпоративных решений Михаил Рябых отмечает, что 139 судебных процессов для компании, чьим основным видом деятельности является оптовая торговля удобрениями и агрохимикатами – чрезмерно много. Особенно для компании, у которой численность сотрудников составляет всего два человека.
– Складывается мнение, что судебные разбирательства – это одно из основных направлений ее деятельности. При этом репутацию компании нельзя назвать положительной с учетом наличия уголовного дела по заявлению конкурсного управляющего по одному из дел о банкротстве, – подчеркивает Михаил Рябых.
Проанализировав соотношение принятых в пользу компании судебных актов, а их порядка половины, он полагает, что доказательной базы истцу явно недостаточно.
– По имеющейся информации, интересы компании в судах представляют внешние привлеченные юристы, гонорары которых зависят от выигранных сумм. То есть можно сделать вывод, что компания явно пытается заработать на судебных процессах, – отмечает он.
Редакция решила выяснить что о подобных перекосах думают в госструктурах, например, в Росфинмониторинге.
Здесь ограничились отпиской: Росфинмониторинг осуществляет контрольные (надзорные) мероприятия в отношении лизинговых компаний, операторов по приему платежей, организаций и ИП, оказывающие посреднические услуги при продаже недвижимости и финансовых агентов. В деятельности ООО «ГК «Агроуслуги» не усматривается признаков поднадзорных Росфинмониторингу организаций.
Ведомство признает, что за ним контроль за операциями с деньгами и имуществом, в том числе выявление операций, связанных с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, или финансированием терроризма. Однако, не видит поводов уделять внимание «Агроуслугам».
Налоговая служба тоже не тревожится. Ссылаясь на определение Конституционного Суда РФ, ведомство напоминает, что предпринимательство по своей природе представляет собой самостоятельную, осуществляемую на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли. Следовательно, без должной осмотрительности есть вероятность отрицательных последствий. Для их минимизации Федеральный закон предусматривает процедуру банкротства.
Про то, что эти отрицательные последствия могут умышленно и регулярно создаваться одним участником рынка против других, УФНС предпочитает не рассуждать. Ограничивается смягчающим, что банкротство не означает ликвидацию потенциально рентабельного производства, ведь есть же и реабилитационные процедуры. Что до «Агроуслуг», то их деятельность по взысканию долгов, повлекшая в ряде случаев банкротство, само по себе не основание для подозрения в рейдерстве и нечестных методах ведения бизнеса. В отношении других вопросов налоговые органы не вправе представлять третьим лицам информацию. Интересно, а задавались ли внутри УФНС задачей проверить такого налогоплательщика? Заплатили ли «Агроуслуги» налоги с тех 438,2 млн, которые им удалось отсудить? И не забыли ли отразить эти деньги в прочих доходах?
Может быть, Центробанк, как главный регулятор финансового рынка знает как «Агроуслугам» удается продавать свои удобрения со штрафными санкциями в 146% годовых? Как компании, у которой в видах деятельности нет ни микрофинансовых, ни банковских услуг, из года в год удается заключать договора на условиях коммерческого кредита, где ставки определяет лишь воля руководителя компании?
Но Центробанк, видимо, тоже не интересует такая ситуация. Правоотношения сторон договора, связанные с коммерческим кредитом, не относятся к сфере регулирования, контроля и надзора Банка России. Он осуществляет банковское регулирование и банковский надзор, а также регулирование, контроль и надзор за деятельностью некредитных финансовых организаций; в установленных законодательством случаях проводит проверки в отношении поднадзорных организаций. Давать же оценку деятельности иных экономических субъектов по предоставлению коммерческого кредита Центробанк не вправе.
Вероятно, у «Агроуслуг» хорошие связи и сильные покровители в кабинетах повыше, которые делают ее деятельность «невидимой» для контролирующих и проверяющих ведомств. Чем еще можно объяснить, что иски на 1,3 млрд рублей, есть, сельхозпредприятия, которые вынуждены были закрыться или лезть в долги есть, а истец продолжает свое наступление, не привлекая к себе внимания? Сколько еще предприятий должны разориться, чтобы чиновники и правоохранители увидели масштабы «наступления» и задумались о судьбе тех, кто кормит не только себя, но и всю страну и создает рабочие места?
Владимир Иванов, Матвей Быков