Корреспондент «Обозреватель.Врн» продолжает свое путешествие по Архангельской области. Из самых южных районов региона мы отправились в северные. Они довольно-таки сильно отличаются. Это и понятно: сам регион слишком большой, чтобы быть унифицированным. Огромный отпечаток наложили условия жизни. На севере пребывают поморы – рыбаки, издавна славящиеся морским промыслом. И сейчас можно услышать рассказы местных мужиков о двухнедельных походах за рыбой на карбасе – небольшой лодке. Это само по себе вызывает восхищение и удивление. А когда видишь сам карбас, эмоции только усиливаются: на этом суденышке, две недели в море, да еще и с примерно так тысячей килограммов рыбы, да как?
Правда, сейчас вот так за тысячей килограммов камбалы или горбуши в море не выйдешь. Поморам ввели жесткие ограничения по вылову: только «на сковородку». Это, наверное, их главная проблема и обида сейчас. Во всяком случае, услышав, что мы журналисты, люди жаловались именно на это, а не на дороги или зарплаты. Это и понятно: рыбный промысел – вековая традиция поморов.
Впрочем, условия жизни здесь суровые даже для тех, кто в море не ходит. В селе Кимжа девчонки-школьницы рассказывали, что на уроки они ездят на лодке, а зимой, случается, до школы и вовсе не добраться. Местные говорят, что их, бывает, отрезает от большой земли: иногда надолго, а иногда все решается «быстро» – недели за две. У жителей большинства регионов России это вызовет едва ли не ужас, а здесь это абсолютно привычные вещи.
Хотя многое на севере, безусловно, меняется. Так, в Мезени вы не встретите мастеров самого главного брэнда этого района и одного из главных брэндов всей области – мезенской росписи. Центр ее производства переместился в Архангельск. Местные мужики почти не плетут рыболовные сети: зачем, если есть готовые китайские, пусть их и придется постоянно чинить. Однако в севере остается его неповторимая суровая прелесть, которая мешает уехать на большую землю многим местным и так тянет сюда туристов.
Самые-самые
Тем, кто решит отправиться на север – в Мезень, – надо запастись терпением. Мезенский тракт – дорога, на большей части которой никогда не было асфальта. И сейчас она песчано-гравийная. Зато по пути вас будут ожидать пейзажи, от которых просто невозможно оторваться и которые так скрашивают эту нелегкую дорогу. Вы сможете увидеть, как тайга сменяется лесотундрой. Если чуть зайдете в лес, сможете рассмотреть, что желтые пятна на земле – это мох, а маленькие кустики, почти до колена, – брусника. Эти районы, кстати, относятся к Крайнему северу, так что вам будет чем прихвастнуть при случае. А еще тем, что вы были во множестве мест с эпитетом «самые».
Например, Кимжа – село, входящее в список самых красивых деревень и городков России. И вправду, виды здесь – как из сказки: высокие темные избы, деревянная церковь над рекой, деревянные мельницы на зеленом лугу, деревянные же кресты на окраине… Насмотреться на это, кажется, невозможно. Наверное, именно так в представлении большинства выглядят что-то по-настоящему русское.
Яркий колорит Кимжи всегда привлекал сюда исследователей, художников, искусствоведов. Одни из самых частых гостей, как ни странно, – голландцы. Они приезжают сюда изучать сохранившиеся старинные мельницы-столбовки. Всего за историю села здесь было 10 мельниц, до наших дней дожили две, построенные в последней трети XIX века. Уникальность их в том, что это самые северные мельницы в мире. Голландские специалисты были очень удивлены тому, что мельницы подлежат восстановлению. Жители Кимжи намотали это на ус и взялись за реконструкцию, писали проекты, подавали их на гранты. Сначала восстановили одну, даже провели здесь праздник первого помола. Потом взялись за вторую. А с голландскими коллегами отношения поддерживают до сих пор.
Почти всеми активностями в Кимже руководит директор туристского культурно-музейного центра «Кимжа» и председатель ТОС Евдокия Репицкая. Она признается: денег включение в список самых красивых деревень России не принесло, хотя туристов стало больше. К их приезду в Кимже готовы, открыли сразу несколько необычных музеев. Например, музей крестов. Их, оказывается, использовали в нескольких качествах: ставили как обереги (например, для скота), по обету (например, за спасение в беде), как память или для обрядов. В деревне сохранились кресты еще с 1880-х годов. Какие-то стоят на своих местах, какие-то перенесли в музей. Темно-серые от времени, потрескавшиеся огромные кресты в старой избе выглядят очень впечатляюще!
Теперь главная забота жителей Кимжи – восстановить старинную, начала XVIII века, Церковь Одигитрии. Этот деревянный храм с куполами в деревянных чешуйках – памятник федерального значения, но забота о нем практически целиком и полностью лежит на плечах сельчан. Глобальная реставрация идет уже больше 20 лет, многое удалось, но священника нет до сих пор. Да и появится ли – большой вопрос: в селе с огромными, по современным меркам, конечно, семьями, живут чуть больше 60 человек.
Островные прелести
К северу от Кимжи находится островная деревня Лампожня. Добраться туда – отдельное путешествие. Сначала надо ехать на машине до реки, там переправиться на пароме (летом ставят понтонный мост, но к нашему приезду его еще не было), снова ехать – до реки. Здесь на другую сторону вас перевезут на лодке.
Обе переправы бесплатные, их работу обеспечивает бюджет, ведь альтернативы такому транспортному сообщению нет. Потом придется идти пешком около получаса. И вот вы в Лампожне – одной из самых старых деревень на реке Мезени.
Нас встречает Любовь Тараканова – она организовывает прием туристов на острове. Признается: не спала всю ночь, узнав, что новые экскурсанты – журналисты. Это кажется таким трогательным, особенно когда начинаешь разбираться в особенностях островной жизни и понимаешь, как она сурова. Иногда, в непогоду, из Лампожни не выбраться, так что жителям надо всегда рассчитывать на себя. Зимой носить воду, чистить снег, колоть дрова и носить их в дом. Кто может, зимой уезжает, и на острове остаются только 45 человек (летом – около 60). Разъезжаются и насовсем: северянин имеет право получить сертификат на жилье в любой точке страны. Сама Тараканова, простояв в очереди 26 лет, свой сертификат получила и квартиру уже приобрела, но уезжать не торопится. Говорит, как-то и радости от покупки немного, что-то не отпускает ее из Лампожни.
Случаются на острове и новоселья. Местные рассказывают: сюда переехала молодая женщина из столицы. Купила дом и лошадей, разводит их теперь и, кажется, уезжать не собирается. Мы видели этих лошадей. На густых бескрайних лугах (или, как тут говорят, пажнях, давших название острову) они смотрятся естественно. Становится понятно, что привлекло сюда и не отпускает ни приезжих из мегаполиса, ни сельчан.
На посещение острова туристу надо отводить минимум день. Здесь очень хочется гулять долго и неспешно, разглядывать огромные дома, дворы, удивляться деревянным тротуару и проезжей части («остатки роскоши» – говорят про нее местные). Зайти в музей первого советского олимпийского чемпиона по лыжам, «короля лыж» Владимира Кузина (тут он родился и вырос). Рассмотреть устройство избы и вещи, словно собранные из разных веков – от дореволюционной утвари до олимпийской формы Bosco (ее подарил музею сын чемпиона). Зайти в «избу Лампея» и послушать про историю села. А потом вас угостят вкусным домашним обедом. В Лампожне даже устроили гостевой дом, тут можно остановиться на ночлег. Цены за все – символические.
Конечно, пока туристический поток, движущийся на север Архангельской области, не сравнить с числом путешественников на раскрученных направлениях. Однако везде, куда бы мы ни приезжали, встречали таких же гостей. Туристы на север едут. Попробовать его на вкус надо хотя бы однажды.
Мария Андреева