На «Золотую маску» в шести номинациях претендует спектакль, поставленный в Воронежском театре оперы и балета под названием «Свадьба Фигаро». Почему я не пишу — опера Моцарта по бессмертной пьесе Бомарше? Да потому, что это уже не Бомарше, а также не очень-то и Моцарт. Смелый замысел режиссера-постановщика Михаила Бычкова перенес действие знаменитой комедии-буфф в период конца Второй мировой войны, потому о самом замысле Бомарше – с веселой кутерьмой, смешными положениями, переодеваниями, уже речь не идет. Идеей знаменитого драматурга было легко и ненавязчиво показать, что слуги, порой, не глупее господ. В интерпретации Бычкова в спектакле от комедии не осталось и следа. Пострадала ли от этого сама опера в целом? А как вы думаете? Моцарт, величайший музыкальный гений всех времен, писал музыку очень легкую по своей мелодике, но ее гениальная простота, ее искрящийся, утверждающий мажор, сделал его произведения узнаваемыми через многие века даже для людей, не знающих классику. Когда на сцене происходит действо, столь далекое от замысла его авторов, и музыка звучит иначе.
Я не театральный критик, и оценивать постановку Михаила Бычкова не буду, хотя у меня, как у человека, получившего классическое музыкальное образование и в буквальном смысле слова выросшего в нашем Воронежском театре, есть свое мнение на этот счет. Но я, как Киса Воробьянинов, увы, «совершенно невосприимчива к театральному поиску», именно такой упрек выдвинул Остап Бендер Ипполиту Матвеевичу после посещения театра Колумба. Ну не понимаю я, почему режиссер Воронежской драмы Владимир Петров счел возможным поправить «самого, понимаете ли, нашего Шекспира», нарядив его хипстером, не понимаю я, как Горацио оказался эфэсбешником, а Фортинбрас похожим на Путина. И почему в знаменитом монологе «Быть или не быть?» слова заменены на «Пить или не пить?». Зато хорошо понимаю публику, которая массово уходила из зала задолго до окончания спектакля. Ну ладно, пусть я такая невосприимчивая, находится у подобных экспериментов и более благодарная публика. Меня волнует другое. Авторское право.
Сегодня в России право автора надежно защищено законами. Произведение нельзя использовать, если у вас нет авторских претензий на него, его нельзя переделывать, продавать и так далее. Нельзя поставить пьесу в театре без согласия драматурга, нельзя издать книгу, не получив от писателя договора об авторских правах. Главным образом, законы защищают коммерческие интересы создателей тех или иных произведений. Но косвенно они касаются любого неформального «прикосновения» к чужому творчеству. Даже самый неизвестный, самый ледащий автор, который создал нечто, имеющее ценность лишь в его собственных глазах, легко засудит любого, кто посмел украсть или оскорбить его творение. Закон однозначно будет на его стороне, и если он не заработает самим произведением, на штрафах «осквернителям» вполне может существенно приподняться. И вот в связи с этим меня очень интересует один вопрос: как же так получилось, что классиков защитить решительно некому? Над классикой можно глумиться и измываться любому, кого посетит такое желание. Кто боится, что его прочтение классического произведения будет всего лишь «прочтением», а ему быть так хотелось чего-то большего… Ведь он, по его мнению, достоин стоять в одном ряду…
Я бы не удивилась, что в наш толерантный век где-нибудь в Европе появился бы фильм об Анне Карениной, где героиня оказалась, например, трансгендером, у которого по какой-то причине нет возможности доказать свою истинную половую принадлежность и стать, скажем, Антоном, а не Анной. А еще круче было бы, если бы героиня бросилась под колеса поезда, так до конца и не осознав, кем она все-таки хочет быть: Анной или Антоном. Не от любви же погибать в наш век, в конце концов. Кстати, я не предвосхитила ничью идею? Если нет, то дарю, авторских прав на нее предъявлять не буду.
Сегодняшние творцы очень бережно относятся к своему творчеству, считают его храмом, куда нужно входить босиком. Но классиков, тех, за кого закон заступиться не может, беречь не нужно. Современные творцы считают, что классические произведения – это всеобщее достояние, не храм, а некое общественное место, куда вполне можно зайти и в сапогах.
Когда я высказала эту точку зрения одному своему знакомому, он недоуменно пожал плечами и сказал: «Не понимаю, зачем это нужно? Ведь можно же создать что-то свое». Вот тут я с ним согласна. Можно создать свое. Но что бы его создать, нужен большой талант. А что бы «взглянуть» под новым углом на творчество гения, нужно только зрение. А им обладают все. И таланты, и бездари.
Алла Холденко